первое знакомство закончилось. Он улетел в тот же вечер на своем самолете в Юту, где располагалась штаб-квартира его компании, а я вернулась к себе.
– Нет, ну что, прям просто поговорили? Не залечивай тут нам, – перебила мой рассказ Минни.
– Тьфу, Минни, опять ты со своими пошлыми намеками, – возмутилась я. – Прям просто поговорили. Представь себе, так бывает, – я улыбнулась. – Хотя, впрочем, было еще кое-что.
Минни и все сидящие вокруг девушки оживились.
Если я сочла интерес к моей скромной персоне со стороны Патрика хоть и лестным, но странным, он со своей стороны и вовсе посчитал, что моя эрудированность в интересующих его темах и близость наших взглядов – результат некой спецподготовки, нацеленной на установление контакта с ним как с влиятельным человеком в американском истеблишменте. Я же не знала, что бизнесмен Патрик Бирн, кроме всех прочих заслуг, обладает доступом к гостайне…
Впрочем, об этом позднее.
Так началось мое регулярное общение с Патриком, продлившееся пару лет. Мы периодически встречались в разных городах США, пока однажды, в 2017 году, он не пригласил меня посетить открытие нового здания его компании в Солт-Лейк-Сити. Патрик, идейный противник войны и сторонник мира, сказал, что это была мечта всей его жизни – построить для своей компании «Колизей мира», как он его окрестил, – огромное круглое здание с парком для прогулок и огромным вечногорящим высоким пламенем в центре.
Что такое «дело всей жизни», мне было понятно – я всю жизнь занималась защитой прав и свобод граждан своей страны, а потому отказать Патрику в этом приглашении не смогла, отказ, будь я на его месте, был бы для меня глубоким оскорблением.
Патрик на сцене держался уверенно, и буквально светился от счастья, перерезая алую ленточку на крыльце нового дома для своей компании. Мне его чувства были знакомы, пусть и не в таком масштабе, конечно: в 20-летнем возрасте я тоже перерезала ленточку для своего первого магазинчика розничной торговли на Алтае.
Я стояла во втором ряду в бежевом платье-футляре из мелкого кружева вместе с самыми близкими друзьями и партнерами хозяина торжества. Патрик в неизменном черном костюме с высокой стойкой под горло вышел, жестом поднятой руки приветствуя толпу. Торжественное перерезание ленточки завершило ряд речей и поздравлений, и всех пригласили в здание на осмотр владений компании Overstock.com.
Наконец стихли фанфары праздника, и гости стали расходиться. Солнце клонилось к закату, и пронизывающий сильный ветер набирал силу – стояла поздняя осень. Патрик пригласил меня и самых приближенных гостей в ночной клуб, где в честь события должен был состояться концерт известной американской рок-группы. Разумеется, я согласилась.
Ночной клуб был под завязку забит гостями, громко играла музыка, все произносили тосты в честь Патрика и его нового детища. Я смотрела на него и была безмерно счастлива, будто все это происходило в моей собственной жизни, ведь так прекрасно, когда мечта после долгих и кропотливых усилий наконец становится реальностью. Патрик повсюду таскал меня за собой, я пожала десятки рук и ответила на сотни счастливых улыбок. Вдруг он сказал, обняв меня за плечи:
– Давай сфотографируемся на память! – вспышка фотоаппарата, и эта фотография навеки вошла в историю моего уголовного дела.
Где-то после полуночи в зале остались только самые стойкие. Я была «с корабля на бал» – мой самолет приземлился утром того же дня – поэтому уже сутки не спала и была очень рада, когда Патрик предложил покинуть клуб. У здания нас ждал черный блестящий автомобиль «Тесла», двери которого, как в машине времени из фильма «Назад в будущее» футуристично открывались вверх. Патрик сел за руль, и мы понеслись по горному серпантину в сторону его дома, высоко в Скалистых горах.
Дом Патрика, красивый двухэтажный особняк, находился на окраине Солт-Лейк-Сити и был повсюду окружен горами, лишь у основания покрытых высокими соснами. Этот пейзаж очень сильно напоминал мне родной Алтай с его высокими серыми скалистыми вершинами, терявшимися в низких осенних облаках.
Патрик был необычен во всем – так, например, в его доме ходили без обуви, что у американцев, как правило, не принято. Войдя, я очень обрадовалась возможности наконец снять туфли на высоченных каблуках, за день совершенно убившие мои ноги. Мы поднялись по деревянной лестнице наверх. В самом центре второго этажа была библиотека с бесконечными шкафами книг от пола до потолка и двумя бежевыми креслами. Я, безумно влюбленная в литературу, тут же бросилась разглядывать эти сокровища. Чего там только не было: старинные фолианты знаменитых философов и историков, красочные атласы, маленькие сборники стихов и, конечно, целая секция об экономике и криптовалютах. Патрик смотрел на меня, с восторгом погрузившуюся в изучение неожиданного счастья, и улыбался.
– Пойдем, Мария, я покажу тебе твою комнату. Твой чемодан уже там, – наконец сказал он, оторвав меня от книг.
Моя комната оказалась уютной спальней с двумя ночниками на тумбочках и накрытой тяжелым голубым покрывалом кроватью. Там Патрик оставил меня одну. Я, уже едва живая от усталости, переоделась в шелковую пижаму и приготовилась ко сну.
Через пару минут в дверь тихо постучали.
– Мария, можно войти? – негромко спросил Патрик.
– Конечно, заходи, – ответила я сквозь сон.
– Слушай, я хотел попросить тебя, а ты не могла бы побыть со мной? Пожалуйста, – неуверенно начал он.
– Патрик, – строго сказала я, – мы это уже обсуждали.
– Пожалуйста, – тихо умоляюще сказал Патрик. – Я не могу спать. Просто посиди со мной рядом. Я очень устал, а только в твоем присутствии я смогу заснуть.
– Только без глупостей, – предупредила я и пошла за ним.
Эта комната была вдвое больше моей, со стеклянной стеной-окном и видом на горы. Играл тихий эмбиент[39], единственным источником света был белый чистый снег, покрывающий вершины за окном, и тоненький серп нарождающейся луны. Патрик лег на кровать и натянул одеяло до самого кончика носа. Что же случилось с тем человеком, который еще несколько часов назад сильным низким голосом с огромной сцены Колизея, казалось, вершил судьбы мира? В тот самый момент я поняла, что именно нас парадоксально объединяло – мне был глубоко безразличен его социальный статус и финансовое положение, меня интересовал Патрик как личность, его глубокий внутренний мир, который никто не понимал за внешней мишурой и безупречной выдержкой.
А еще мне было искренне жаль его – с 14 лет Патрик был тяжело болен раком и всю свою жизнь боролся с недугом. Рак отступал лишь временно, и каждый день Патрик жил, не зная, будет ли следующий, его гениальность граничила с болезненным помешательством, а вечные
